Такая работа: профессия – судмедэксперт

01.11.2018 
Количество показов: 10
Прежде чем посетить Бюро судебно-медицинской экспертизы, мне пришлось немного морально подготовиться. Как и многие люди,  я была заложницей стереотипов о такой интересной и необычной профессии, как судмедэксперт. Ну, к примеру, благодаря сериалам все знают,  что эксперты едят бутерброды и запивают их ста граммами разведенного в колбочке спирта прямо у тела человека, что всю информацию узнают буквально по капельке крови  или что все манипуляции производят умные машины, которые выводят результат прямо на мониторы современных мощных компьютеров.
Кстати, не все из вышеперечисленного оказалось мифом.
Наверное, судебно-медицинская экспертиза – то редкое направление медицины, для которого смерть имеет куда большее значение, чем жизнь. «Когда врач спасает жизнь – он рад,  что это сделал. Судмедэксперт доволен, когда доказал, что в отношении человека было произведено противоправное действие», - говорит начальник Бюро Судебно-медицинской экспертизы, кандидат медицинских наук Екатерина Юрьевна КОЛБИНА.

В Бюро – только женщины или командировки на оленьих упряжках
- Это парадокс, конечно, но у нас 70 процентов персонала – женщины. Вот смотришь: молоденькая, хрупкая девушка и – санитар морга! Раньше у нас были большие проблемы с недоукомплектацией штата. Сейчас, после повышения заработной платы в рамках реализации майских указов Президента РФ, появилось больше возможностей привлекать специалистов, имея достойную оплату труда. На  всю республику работают всего 46 врачей-экспертов. В это число входят врачи районных и межрайонных структурных подразделений, лабораторных служб. Больше 100 командировок в год – это выезды, когда требуется наше присутствие. В районы отдаленные, куда порой добраться сложно,  в лучшем случае – вертолет. В худшем – приходится добираться на лодках, плотах, оленьих и собачьих упряжках, а если вдруг распутица или нелетная погода, длительность командировки может составлять по две-три недели. А время уходит, работа стоит, дети скучают по родителям …

Паталогоанатом или эксперт?
- Екатерина Юрьевна, многие думают, что судмедэксперт  – это тот же патологоанатом… 
- Но это совсем не так. Если патологоанатомы работают в основном с телами людей, умерших от диагностированных при жизни заболеваний, то судмедэкспертам достаются самые сложные случаи. Когда возникает предположение, что смерть неестественная. Кроме того, в  нашу функцию входит не только исследование тел умерших, но и освидетельствование живых лиц – жертв насилия и преступлений против половой неприкосновенности. В этом случае эксперт дает заключение о том, когда и каким образом человек мог получить повреждения, какова степень их тяжести и многие другие вопросы, которые позволяют реконструировать обстоятельства травмы.

- А насчет градации – насильственная и ненасильственная смерть? Тут тоже часто возникает путаница… 
- Да, ненасильственная смерть – та, которая возникла без воздействия внешних факторов. Болезнь, как я уже говорила.  А вот насильственная смерть – это не только убийство, как думают многие. Это и смерть от алкогольной интоксикации, от общего переохлаждения, то есть и суицид, и несчастный случай. В связи с тем, что в задачи эксперта не входит определение рода смерти, именно его заключение на основании медицинских познаний помогает правоохранительным органам квалифицировать противоправное деяние и определять степень его общественной опасности.

- Я так поняла, что если человеку подлили какое-то ядовитое вещество и от этого он скончался, либо инсценировали самоубийство, или долго и планомерно отравляли, то есть могли ему помочь уйти на тот свет, то со всеми этими случаями и разбирается судмедэксперт. 
- В этих случаях обязательно. Плюс к тому – мы выезжаем на места ЧС, на пожары, наводнения, в случае жертв и для решения вопросов идентификации личности погибших. Работаем в тесной связке с МЧС, правоохранительными органами, участвуем в следственных действиях, даем пояснения, выезжаем на места происшествий, работаем с судами и медицинскими работниками – вот такая наша многогранная специальность, это наши рабочие будни. От результатов нашей работы зависит исход любого расследования, так как заключение и показание эксперта являются доказательством по делу и ложатся в основу обвинительного или оправдательного приговора, а за ним стоят судьбы многих людей, оценка причиненного ущерба здоровью и моральный вред ...  А наши лаборатории имеют много возможностей для доказательной медицины. 
Главная разница между патологоанатомом и судмедэкспертом: второй несет полную юридическую ответственность за дачу заведомо ложного заключения, вплоть до возбуждения уголовного дела. Так что в нашей работе важны почти математическая точность, железная логика и строгое следование инструкциям и утвержденным методикам.  

В морге – не едят!
- А можно немножко странный вопрос? Скажите, а действительно ли эксперты настолько черствые люди, что могут есть прямо у секционного стола? 
- Спасибо, что задали этот вопрос (смеется). На самом деле нас обижает, когда мы такое слышим.  Я в судмедэкспертизе больше 20 лет, но никогда не видела, чтобы кто-нибудь ел, находясь рядом с трупом. И то, что нас путают с паталогоанатомами и криминалистами, неправильно, ведь сфера деятельности у нас разная, поверьте. Это все устаревшие понятия, и кинематограф, конечно, в этом сыграл свою роль. Кстати, в якутском фильме «Мой убийца» меня пригласили на роль судмедэксперта, по сути, я играла саму себя. Так вот, там тоже обыгрывался эпизод с едой в морге. Я им говорила, что на самом деле это совсем не так, но кто меня послушает (улыбается).

К смерти не привыкнешь
- К смерти и ее обстоятельствам невозможно привыкнуть. Вот говорят, что эксперты – люди черствые, с профессионально атрофированными чувствами. Это не так. В абсолютном большинстве мы ничем не отличаемся от нормальных людей. Всегда тяжело, если встречаешься с жестокой смертью или гибелью ребенка. Смотришь и думаешь: вот жил человек, радовался, у него были свои планы на жизнь, а кто-то вдруг взял и за него все решил. И нет больше человека, нет планов, нет будущего. 
Но работа есть работа. В первую очередь мы изучаем тело и должны решить вопрос,  виноват ли кто-то в этом или нет? И это самое, пожалуй, главное: когда от тебя зависит судьба людей, заинтересованных в этом деле. Не хочется, чтобы по нашей вине в тюрьму сел невиновный человек. Поэтому все результаты анализов и исследований проверяются  и перепроверяются. И когда возникают случаи (а они редко, но бывают), когда требуется эксгумация трупа для дополнительных исследований – это показатель того, что эксперт отработал недобросовестно, либо у него недостаточно опыта, либо подтверждаются данные первичной экспертизы. 
- А супернавороченная техника и «узнать все по капле крови»?
- С техникой сейчас ситуация получше. Конечно, хотелось бы микроскопы последнего поколения и чтобы на мониторы выдавали трехмерное изображение. И компьютерная томография бы не помешала. Ведь у нас встречаются еще и фундаментальные методики – еще с 60-70 годов. А ведь мы можем гораздо больше! Что касается капли крови – да, это правда. Если у вас будут определять группу крови и резус фактор в обычной клинической лаборатории, то возьмут около 5 мл крови, а на месте происшествия бывает и каплю найти сложно, но даже в этом минимальном количестве мы определим гораздо больше: кровь ли это, кому принадлежит, групповая принадлежность и происхождение от конкретного человека. 
Кстати, при Бюро СМЭ действует Центр поддержки и сопровождения граждан – психологическая помощь и помощь с оформлением документов. Об этом – в одном из следующих номеров.

Количество показов: 10
Выпуск:  №42 (2671) от 25 октября 2018 г.