РЕАНИМАЦИЯ: ШАНС НА НОВУЮ ЖИЗНЬ

15.04.2013 
Количество показов: 678
«Часы блаженства и мгновения ада» - так в медицинском мире говорят о работе врачей анестезиологов-реаниматологов.
Мало кто знает, чем занимаются врачи этой специализации: пациенты запоминают хирургов, лечащих врачей, но совсем не помнят тех, кто был с ними в самые критические минуты операции. Анестезиолог-реаниматолог - одна из самых трудных профессий, возможно, поэтому в мире это самая дефицитная специальность.


Что понимает под «реанимацией» обычный человек, далекий от медицины и ни разу не сталкивающийся с врачами в самой последней инстанции? «Они возвращают с того света», «спасают жизни», «откачивают». Так или иначе, все сводится к одному: врачи-реаниматологи дают человеку шанс на новую жизнь. Конечно, часто бывает так, что им не удается сохранить жизнь больному, или человек месяцами может находиться в коме и уйти из жизни, так и не придя в себя, – врачи не боги. Чаще всего это случается, по словам заведующей отделением анестезиологии, реанимации и интенсивной терапии Центра экстренной медицинской помощи Татьяны Макаровой, когда человека привозят слишком поздно: либо болезнь уже запущена, либо получены травмы, несовместимые с жизнью. Хотя причин, по которым человек попадает в реанимацию, множество.
Сегодня, 12 апреля, у ОАРИТ юбилей – 30 лет. Мы встретились с Татьяной Семеновной и докторами отделения накануне праздника.
Реанимация - (от ре... и лат. animatio — оживление) совокупность мероприятий по оживлению человека, находящегося в состоянии клинической смерти, восстановлению внезапно утраченных или нарушенных в результате несчастных случаев, заболеваний и осложнений функций жизненно важных органов.
Татьяна Макарова: «Реанимация должна продлевать жизнь, а не затягивать смерть»

- Татьяна Семеновна, что изменилось с момента открытия вашего отделения?
- В 70-х годах прошлого века за год проводилось до 1 тысячи анестезиологических пособий. Аппаратура в то время была несовершенная, в основном работали на аппаратах системы «Красногвардеец», УНАП-2, Полинаркон-2П, без автоматической вентиляции, ИВЛ проводили вручную. С момента открытия ОАРИТ в 1983 году операционные залы были оснащены по последнему слову техники, в некоторых, помимо российской аппаратуры, были венгерские наркозные аппараты и респираторы. На три месяца врачи анестезиологи-реаниматологи закреплялись за операционными залами, курировали хирургические отделения. Было развито наставничество, молодые доктора прикреплялись к более опытным и ходили с ними на все наркозы и осмотры пациентов. 

- Как работает ОАРИТ сегодня?
- Скажу так: в отделении концентрируются самые тяжелые больные со всех отделений республиканской больницы №2 и поступающие по скорой помощи из города и по линии санитарной авиации из улусов. Так что объем работы и нагрузка очень большие, не говорю уж о мере ответственности – она вообще неисчерпаема! В настоящее время ОАРИТ обеспечивает анестезиолого-реанимационной помощью все хирургические и терапевтические отделения больницы, кроме отделения неотложной кардиологии и отделения для неврологических больных с острым нарушением мозгового кровообращения. Исключение составляют больные с нарушением мозгового кровообращения и сопутствующими заболеваниями, более недели находящиеся на ИВЛ с сопутствующей патологией, или случайно завезенные «скорой помощью» в крайне тяжелом состоянии. Анестезиологическую помощь проводят в 8 плановых и 4 экстренных операционных залах, имеется два аппарата «искусственной почки», на которых проводят гемодиализ больных. Работаем с современными анестетиками, что позволило качественно проводить анестезиологические пособия и свести до минимума риск посленаркозных осложнений. Так что, мое мнение таково: реанимация должна продлевать жизнь, а не затягивать смерть.

- Анестезиолог-реаниматолог – это...
- ... врач, отвечающий за то, чтобы хирургическая операция проходила безболезненно и безопасно для пациента. Эта профессия сложна тем, что требует повышенной стрессоустойчивости, максимальной ответственности, а также таких качеств, как доброта и сочувствие, способность мыслить в стрессовых ситуациях, самообладание, повышенная внимательность, желание непрерывно учиться новому и развиваться в своей сфере, умение работать в команде и готовность к рутинной работе. И не стоит забывать, что анестезиологу приходится дышать испарениями от всех применяемых анестетических препаратов, а также работать по ночам. Поэтому, чтобы работать анестезиологом-реаиматологом, необходимо очень любить свою профессию, иначе будет очень сложно переносить вышеперечисленные трудности.
В 1846 году стоматолог Томас Мортон применил анестезию впервые. До того, как была изобретена анестезия, самое длительное время операции могло составлять лишь пять минут. Поэтому известный хирург Пирогов мог ампутировать ногу в течение всего трех минут, а хирург Ларрей мог провести двести подобных операций за одну ночь. Анестезия привнесла очень большие изменения в хирургическое дело
Владимир Федоров: «Реаниматолог – это призвание!»

Владимир Федоров – врач высшей категории со стажем более 24 лет. Как он рассказал, врачом стал по воле случая.
- Я должен был стать технарем и даже отучился один курс, но после травмы мне пришлось взять академический отпуск и вернуться в Якутск. Болтаться целый год без дела было не интересно, да в то время это и не приветствовалось. Мне было 17 лет, поэтому по большому блату меня устроили на станцию «скорой помощи». Там я работал «помогайкой» - таскал чемоданчики, да и вообще был на подхвате. Такого насмотрелся на дежурствах! И со временем понял, что меня стала затягивать медицина – возвращаться в технический институт уже не хотелось, и я поступил в медицинский. Так сложилась судьба, и я ничуть об этом не жалею.
Больные поступают разные, и каждый со своей «картинкой» - сложные заболевания, травмы, и это требует достаточно большого кругозора от врача. Надо иметь представление о многих отраслях медицины, а не просто знать свою работу. У нас один профиль – врач анестезиолог-реаниматолог, тогда как на западе это две отдельные специальности, и существует четкое разделение. Но есть градация: кто-то больше тяготеет к анестезиологии, кто-то – к реаниматологии, но на дежурствах приходится совмещать. Опытные врачи работают в палатах, занимаются интенсивной терапией, молодежь «обкатывается» и набирается опыта в операционных.
Владимир Федоров уверен: реаниматолог – это призвание. Он должен быстро и четко реагировать на ситуацию и принимать правильное решение за секунды, обладать фундаментальными знаниями из области медицины, быть хорошо знакомым с анатомией и физиологией как всего организма, так и его клеток и органов. Это необходимо для немедленного диагностирования любого отклонения в функционировании органов и проведения своевременной терапии. Абсолютное большинство реаниматологов-анстезиологов по складу характера холерики, энергичные, коммуникабельные, не по годам мудрые, умеющие думать и анализировать.
- Конечно, больше случаев у нас связано с болезнями. Народ стал меньше уделять внимания своему здоровью, - сетует он. – Не лечатся, запускают себя, и иногда бывает уже поздно. Терпеливые! Терпят из последних сил и поступают в больницу, когда организм уже не справляется. Поступают к нам, в реанимацию, как в последнюю инстанцию. 

- С чем это связано?
- На мой взгляд – с системой здравоохранения. Нужно больше заниматься профилактикой. Отрицательно сказался период 90-ых годов, когда на медицину не обращали особого внимания, шла реструктуризация, царил развал в стране. Так что о советской системе здравоохранения остается только вспоминать с приятной ностальгией...
Владимир Михайлович утверждает, что каждое дежурство интересно по-своему. В пятницу и субботу – наплыв пациентов, потом идет спад. «Пятница – «питница», как говорят в народе», - смеется он. И интересных случаев больше, чем достаточно.

История про бомжа

Это произошло перед самым новым 2013 годом. На «скорой» привезли бомжа. Зима, мороз, сердобольные люди его нашли где-то в техэтаже, в буквальном смысле откопали из кучи мусора и вызвали «неотложку». Куда везти? Конечно, в ЦЭМП. По пути – остановка сердца, и доблестная бригада провела реанимационные мероприятия, откачала, завела сердце, но в приемный покой привезли практически труп. Вариантов было два: либо констатировать смерть, либо попытаться спасти. Кого спасать, зачем спасать, для чего? Скелет, обтянутый кожей землистого оттенка, местами синюшный, запущенный вид – ну, бомж, сами понимаете. Давления нет, сознания нет, но сердце еще трепыхается. Коллектив стал гадать: будет жить, не будет... И тем не менее! Одним словом, этот товарищ, спустя два дня, ушел из палаты интенсивной терапии на своих ногах. Он не «потерялся» и после двух остановок сердца сохранил сознание. И ушел в никуда – скорее всего, вернулся в свой техэтаж. Какие внутренние механизмы у него включились – неизвестно. Был бы это простой человек, избалованный цивилизованной жизнью, – вряд ли бы выжил и уж тем более на своих ногах через пару дней не смог бы никуда уйти. Вот такие чудеса природы...

«Отзовись, Женя!»

Был еще такой случай. 1992 год. Весна, март месяц, сосульки. 11-летний мальчик Женя полез по пожарной лестнице сбивать сосульку, неудачно упал и умудрился в локтевом сгибе оторвать... левую руку! Привезли его в реанимацию в шоковом состоянии. Срочно взяли на операцию, в течение шести часов пытались восстановить сосуды – рука висела на одной коже. Кость скрепили спицами. Оперировали молодые ребята, ныне известные имена, и тогда еще кандидат медицинских наук, а сейчас уже профессор Михаил Винокуров. И прямо в ходе операции они позвонили своим учителям – к тому времени все окончили аспирантуру и связи со своими наставниками не теряли. Те сказали: «Если можете, позовите к телефону реаниматолога». В то время Владимир Федоров был молодой, только после института. Московский профессор задал только один вопрос: «Рука живая?». Критериев по определению «живости» много: по цвету кожного покрова, по ногтевой пульсации. Реаниматолог дал положительный ответ: периферическое кровообращение было, а значит, руку ребенку можно было спасти. Артерию и вену временно воссоединили пластиковым подключичным катетером. Договорились с москвичами об операции, и профессора дали свое согласие. Но существовал главный вопрос: как довезти ребенка живым? Страшнейшая анемия, большая кровопотеря, счет идет на часы, а ближайший рейс на Москву вылетал через несколько минут! Пришлось договариваться с аэропортом, чтобы самолет задержали на час. За это время бригада собирается в режиме аврала, ребенка выводят из наркоза и везут на борт – на трубке, на искусственной вентиляции легких. В самолете для них очистили первый отсек, во время полета переливали кровь, капали систему. Кровопотерю восстановили, и ребенок находился в полном сознании, уже мог дышать сам, давление нормализовалось. Привезли, прооперировали, спасли руку! Владимир Михайлович помнит этот случай до мельчайших подробностей и очень бы хотел узнать дальнейшую судьбу мальчика Жени, который сейчас уже взрослый человек. Потому что тогда, 21 год назад, бригада молодых, дерзких врачей стала для него настоящими ангелами, подарившими не просто жизнь, а жизнь без инвалидности. Позже, как вспоминает доктор, его в срочном порядке позвали к телевизору, где шла программа «Время». Владимир Михайлович смотрит, а на экране их маленький пациент, который показывает руку аудитории и гордо говорит: «Мне врачи пришили руку!». «Отзовись, Женя, покажись!», - смеется Владимир Федоров.

«Жизнь человека - это большая ответственность»

Только они, анестезиологи-реаниматологи, знают, как больного увести в эфемерный мир снов, где нет боли, и как вернуть к жизни. Они всегда должны знать чуть больше, чем врачи других специализаций. Эта профессия, как никакая другая, должна подходить человеку по духу. В ней много особенностей: можно просидеть все дежурство и ничего особого не делать, просто наблюдать, а бывают такие пациенты, что от них не отойти ни на секунду. Это сложно не только физически, но и эмоционально - понимать, что от твоих конкретных действий, от скорости, умения и навыков зависит жизнь человека. 

Есть понятие "синдром профессионального выгорания". Это когда профессия накладывает отпечаток на психологию и поведение. Психоэмоциональное напряжение анестезиолога-реаниматолога, который каждый день имеет дело с пациентом, находящимся в критическом состоянии, очень высоко. Врач понимает, что даже небольшая ошибка может стоить жизни его пациенту, а это – огромная нагрузка на психику.
«Бывает ли, что вы устаете от стресса на работе?», - спросила я у молодого врача, пробегавшего мимо меня по коридору. Немного подумав, он ответил: «Бывает, но все не так катастрофично. Ведь мы еще молоды. Конечно, устаем, но наступает новый день. Жизнь человека - это большая ответственность. Стресс снимать некогда - каждый день работа".

Количество показов: 678
Выпуск:  № 27 от 12 апреля 2013 г.
Комментарии