Вильям Иванов: «Мы живем в уникальном государстве, в котором отсутствует государственная идеология»

28.07.2017 
Количество показов: 96
25 июля — День сотрудника Следственного комитета РФ. В своей поздравительной телеграмме председатель Следственного комитета РФ Александр Бастрыкин не забыл и о ветеранах службы: «Глубоко признателен ветеранам за их многолетнюю работу, активное участие в воспитании подрастающего поколения и приумножении добрых традиций следствия. Ваш бесценный опыт и пример образцового служения Отечеству помогают молодежи в становлении, формируют у них гордость, любовь и уважение к избранной специальности». Корреспондент «ЭС» встретилась с председателем Общественной организации ветеранов (пенсионеров) войны, труда, Вооруженных сил и правоохранительных органов Республики Саха (Якутия), председателем Общественного совета следственного управления  Вильямом Ивановым. Вильям Очирович рассказал нашим читателям много интересного о своей работе и из своей практики юриста.
О трудовой деятельности
- Судьей я был избран в 1982 году, до судейства после окончания Харьковского юридического института в 1975 году я работал в системе прокуратуры. Прошел все уровни, начал с прокуратуры в то время Орджоникидзевского района, потом в прокуратуре г. Якутска  и в этой системе закончил работу в должности начальника отдела по надзору за исполнением законов и законности правовых актов в прокуратуре республики. Особенно в районах была полная взаимозаменяемость, полномочия между помощником прокурора и следователем не разграничивались сильно. Если следователь уходил в отпуск, я исполнял его обязанности, расследовал его дела, выезжал на места происшествия. А если я уходил в отпуск, то следователь ходил на судебные процессы, участвовал в различных общенадзорных проектах и так далее. Работа следствия знакома и не только потому, что я работал в системе прокуратуры, но и в судебной системе я работал именно в коллегии по уголовным делам, где судьи ставят точку в работе следователя.

Об общественном совете
- Я приступил к обязанностям председателя Совета ветеранов в 2016 году. С 2010 года я работал заместителем у Будимира Дмитриевича Слепцова, который был председателем на протяжении 10 лет. До этого в 2009 году, когда я вышел в отставку, работая судьей Верховного суда, мы организовали свою Ассоциацию судей, находящихся в отставке. В нее входили районные и городские судьи, судьи Верховного, Конституционного, Арбитражного  судов. Мы все объединились, чтобы не сидеть в четырех стенах благоустроенных квартир, а принимать участие в общественной жизни своего района, города и всей республики.
В 2011 году, когда я работал заместителем председателя Республиканского совета ветеранов, наша организация предложила меня в состав Общественного совета при следственном управлении вновь созданного Следственного комитета. А через год меня по рекомендации избрали его председателем, где и работаю вот уже два созыва. Коллектив небольшой, 11 человек, но в нем присутствуют все социальные категории, в том числе и журналисты, и представители различных конфессий и национальных диаспор. В состав я стараюсь подобрать таких людей, которые имеют представление, что такое следствие, что такое право в сфере уголовных правоотношений.  
В своей работе мы смотрим за соблюдением законности процессуальных действий следователей. Приведу такой пример: когда происходит какое-то криминальное событие, возбуждается уголовное дело, оно передается следователю, основным направлением работы которого является установление истины:  кто потерпевший, кто свидетель, кто обвиняемый, условия и причины, способствовавшие совершению преступления. И когда он заканчивает все свои действия, есть обвиняемый, есть свидетели, все экспертизы проведены, он составляет обвинительное заключение и направляет его для утверждения прокурору. Если прокурор утверждает, дело в законченном варианте идет в суд. Вот это работа следователя. При этом есть один такой процессуальный момент — установив причину и условия совершения любого преступления, он обязан составить представление, которое он направляет руководителю муниципального образования, предприятия, школьного учреждения и так далее с тем, чтобы были устранены те условия и причины, которые стали основой совершения преступления: хищения, мошенничества, изнасилования, убийства и так далее. Это — требование Уголовно-процессуального кодекса. Представление должно быть полным, объективным и конкретным. В свою очередь, получив такое представление, юридические лица в месячный срок обязаны устранить эти причины и условия, которые способствовали совершению преступления. Казалось бы, все должны быть заинтересованы, но мы, общественники, выяснили, что, оказывается, к этой работе следователи относятся формально. Но мы не стали останавливаться на следователях и решили проверить и ту сторону: проштудировали несколько уголовных дел, просмотрели эти представления, провели аналитику и выяснили, что эта работа формальна и с той стороны, там тоже «чихали» на это дело и занимаются формальными бумажными отписками. Тогда на расширенном заседании Общественного совета, куда мы пригласили должностных лиц,  для которых само приглашение на наше заседание было громом среди ясного неба, представителей заинтересованных общественных организаций, руководство следственного управления,  и пришли к выводу, что нельзя точку ставить на том, что ты преступление раскрыл и дело направил в суд. Раз УПК  предусматривает это, надо работать и в этом направлении.  А должностные лица узнали, что, оказывается, тоже имеют прямое отношение к Следственному комитету, что надо принимать меры, чтобы предшестовавшие преступлению условия и причины не повторялись. Вот такую рекомендацию мы и дали руководителю управления генералу Мезрину. И 28 июля на коллегии, куда я приглашен, буду интересоваться, какие меры приняты по нашей рекомендации. Нас интересует качественный результат, а не жажда крови, чтобы кого-то наказали. 
Кроме того, мы параллельно работаем с Наблюдательным советом, который работает именно в направлении тех негативных событий, которые происходят в отношении несовершеннолетних. 
А по конкретным уголовным делам у нас нет полномочий вмешиваться,  мы не можем указывать следователю, что ему делать. Подключаемся тогда, когда дело уже направлено в суд, и можем высказать свое общественное мнение по условиям, предшествовавшим совершению преступления. По УПК и Конституции человека можно назвать преступником или правонарушителем только в одном случае — когда в отношении него вступил в силу обвинительный приговор. Пока он все апелляционные инстанции не пройдет, его нельзя называть преступником. Ведь могут его или оправдать, или дело прекратить,  или направить на доследование. А у нас как? Только проскочила где-то информация, что вот задержали Иванова-Петрова, и его уже считают преступником. Такое наблюдается и среди больших чиновников, и среди обычных нормальных граждан. А между тем презумпцию невиновности никто не отменял, пока он проходит разные статусы во время следствия. Сперва подозреваемый, потом обвиняемый, в суде он уже подсудимый. И даже подсудимый - это невиновный человек. 
Также Общественный совет работает в направлении кадровой работы: как идет подбор кадров, кто этим занимается. Также нас интересует, в каких условиях работают ребята, ведь работа очень тяжелая, они не знают ни выходных, ни праздничных, у них 28 рабочих часов в сутки, не каждый выдерживает такое. Это только в кино показывают, что у них все хорошо. 

О реформе
- В народе есть такая поговорка: «Всех счесали под одну гребенку». Переименование мною вообще не воспринимается, потому что я — воспитанник советского строя, и для меня слово «полиция» связано с негативом, который относится к периоду Великой Отечественной войны,  и смысловая нагрузка все равно остается внутри человека доминантом. Во-вторых, смена таблички ничего же не дает. Надо было внутренне как-то все менять, а получилось, что под эти сокращения и структурные изменения попали очень хорошие ребята. Всех их я знал.

О связи поколений
- Существуют коллективные обособленные советы со своим юридическим статусом. Например, Совет ветеранов МВД, ФСБ, УФСИН, МЧС, прокуратуры, Ассоциация судей. И хотя это обособленные коллективы, нас объединяет одно — преемственность традиций через призму работы с молодыми специалистами. И эта работа не должна ограничиваться только мероприятиями к 9 Мая или профессиональным праздникам, а должна быть систематической. Вопрос наставничества во всех этих структурах ставится в первую очередь. Этот принцип общественной работы и объединяет нас всех. Как вы знаете, очень много изменений вносится не только в трудовое или налоговое законодательство, но и в УПК и УК. Преподавая в юридическом факультете, и сейчас  стараюсь доводить до сведения практикующих  следователей, дознавателей не только эту новизну, но и объяснить им — почему это изменение  произошло. А ветераны-«важняки», в свою очередь, на своем примере показывают, как им знание изменений в законодательстве в свое время помогало в их работе, чтобы ошибок не допускали. 

О декриминализации 
- Лично я считаю, что все эти изменения происходят не по чьему-то желанию и спонтанно, а на основе исследований, мониторинга, берется разрез общества, изучается, что приводит к выводу, что надо что-то менять. Самое трагичное то, что на территории нашей республики сколько колоний находится?! И когда проедешься по ним, смотришь, что в них «сидит» одна молодежь, которая в свое время не была востребована в своей социальной среде. Я не говорю о тех, кто впервые попал по неосторожности, это отдельный разговор. Поэтому государство пытается и старается применять такие меры конституционной защиты, чтобы человек не сразу оказался в мире заключения. Мир изоляции — это отдельный мир, государство в государстве со своими традициями, порядком и условием, со своей структурой, и человек, оказавшийся там, может легко сломаться, да и ломаются. Поэтому в одно время появилось такое понятие как отсрочка  исполнения приговора для несовершеннолетних. Есть понятие условного осуждения, есть условное освобождение. Государство, применяя такие карательные меры, в любом случае старается сохранить человека для общества, дав такой шанс. Декриминализация — это ученая терминология. Если ты поднял руку на человека в первый раз, то мы тебя прощаем, только административный штраф или пять суток ареста. Это понятие существовало раньше. Когда я начинал работать, в 70-х годах было понятие «мелкое хулиганство». Если ты в автобусе, клубе или в другом общественном месте нецензурно выразился, да еще находился в нетрезвом состоянии, тебя могли оштрафовать или закрыть на 10-15 суток. Все, ты — мелкий хулиган, его еще наголо подстригали, и он при всех знакомых улицы подметал. Но если ты второй раз попадался, то у тебя уже шел состав уголовного преступления, и человек наказывался уже лишением свободы за хулиганство. Это было очень жестоко. Когда я был приглашен первым президентом республики в его администрацию, я в правительстве увидел людей, которые ранее были судимы, в молодости по мелкому хулиганству. Боксеры там, спортсмены... Потом смотрю, все они сейчас руководители республики, сидят в правительстве. То есть они не упустили свой шанс. Если бы второй раз попались, то их карьера уже не состоялась бы. И в этом плане государство человеку дает понять, что он не просто биологическое существо, которое рычит и избивает другого, но что он — человек. Конечно, некоторые не согласны с этим, предлагают сразу рубить с плеча, возвращать высшую меру наказания, ужесточать наказание. Когда мы были студентами, нам преподаватель приводил пример, который был для нас совершенно неожиданным. Для устрашения карманных воришек в Средневековье людям прилюдно отрубали пальцы, кому-то голову рубили. А так как телевизоров в то время не было, эти публичные казни воспринимались как зрелище. И вместо профилактического эффекта получали увеличение количества краж. То есть конкретный индивид считает, что эта мера до него не дойдет. Поэтому ужесточение наказания — это не панацея. Самое главное — это социальные условия. Вы, наверное, помните дикий случай, который у нас был, когда студенты через крышу попытались проникнуть в свой же университет и забрать деньги из банкомата. Здесь, если расставить все точки над «I», попытаться понять причины, почему эти молодые ребята, которые поступили учиться в высшее учебное заведение на радость родителям, вдруг лезут на крышу, а когда какая-то старушка попыталась им помешать, еще и руку с ножом на нее подняли. Откуда эти ребята взялись,  почему это случилось? Если бы у них были нормальные условия, общежитие, материальное благополучие... Раз родители не могут им помогать, так пусть государство им повышенную стипендию выдает или профсоюз помогает. В 80-х годах мы ездили по районам и видели, как люди, у которых своя скотина, ели нефтяное масло «Раму» и пили сухое молоко. Весь их доход уходит на учебу детей. Если бы знали их дети, что родители последние жилы рвут ради их образования, то все было бы по-другому. Но они попадают в такой круг общения, когда нужно сходить в клуб «Европа», где надо платить за вход, там внутри еще какие-то расходы нужны. И чтобы показать свою финансовую независимость, идут на такое. 

Об идеалах
- Сегодня мы живем в уникальном государстве, в котором отсутствует государственная идеология. Вот как понять часть 2 ст. 13 Конституции РФ - «никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной»?! Ну вот как это понять? Получается разрыв противостояний: когда мы говорим об экономике, она у нас капиталистической формации. А когда говорим о нравственности? Мы же приводим примеры советского периода. Тот же Александр Матросов, Зоя Космодемьянская. Сегодня кого мы можем привести в пример? Какая-то управляющая Внешэкономбанка украла 114 миллиардов?  Могут ли такие фигуранты быть примерами для сегодняшнего поколения?

Количество показов: 96
Автор:  Федорова Евдокия
Выпуск:  №29 (2606) от 27 июля 2017 г.
Комментарии