Ученый Университета Лапландии изучает якутских коров

30.07.2016 
Количество показов: 420
Генетики предполагают, что за процесс адаптации у разных животных отвечает один и тот же ген. Благодаря чему животное выживает при 50 градусах ниже нуля? О процессе адаптации человека и животных к арктическим условиям рассказал профессор по северной антропологии Арктического центра Университета Лапландии Флориан Штаммлер. Ученый провел этим летом антропологический и генетический мониторинг в крестьянском хозяйстве села Таастаах Намского улуса, где разводят якутских коров.
- Считается, что местная порода крупного рогатого скота – низкопродуктивная, но наши исследования докажут, что в климатических условиях Якутии выгоднее держать коров якутской породы. Сейчас ведется глубокий анализ РНК, по результатам которого выявляется ген, отвечающий за адаптацию к холодному климату. Мы провели забор летних образцов крови животных, осталось еще два сезона. По сравнительным результатам четырех генных анализов будем делать заключения. 

- Как давно вы сотрудничаете с Северо-Восточным федеральным университетом?
- Совместная работа ведется давно. Сейчас партнерство осуществляется по двум направлениям. Одним из них является промышленное освоение и его влияние на жизнь народов Севера. По одному проекту вели работу в течение трех лет вместе с Кембриджским университетом, Институтом полярных исследований имени Скотта и СВФУ.

Мы хотим проследить, как контактируют промышленные компании с коренными народами и государственными властями в разных регионах: в Южной Якутии, на Камчатке и в Ненецком автономном округе. Совсем недавно ездили в Норвегию для проведения исследований, поэтому можем говорить о международном сравнении.

Именно в этом направлении мы выиграли два новых гранта. Первый грант возглавляется норвежским университетом и осуществляется на средства правительства Норвегии, вторым руководит университет Северной Британской Колумбии (Канада). Гранты нам позволят рассмотреть вопрос земель, когда промышленность осуществляется на территориях, где проживают охотники, оленеводы, рыболовы. Кроме юридического факультета, мы сотрудничаем с геологоразведочным факультетом СВФУ и Институтом гуманитарных исследований и проблем малочисленных народов Севера СО РАН.

- Вы не впервые в Якутии?
- Да, не в первый раз. Часто бываю в республике благодаря проекту Кембриджского университета, который здесь возглавляет доцент исторического факультета Анатолий Алексеев. Проект выполняется в рамках реализации соглашения между СВФУ и Кембриджским университетом (Великобритания).

Был в городах Мирный и Нерюнгри, где проводили обучение для аспирантов по линии Университета Арктики. СВФУ активно участвует в работе образовательной сети этого университета. Обучение проходят аспиранты из всех арктических районов Канады, Финляндии, США, Норвегии, России и других.

Также мы проводим исследования в селе Саккырыр Эвено-Бытантайского улуса. Нас интересует процесс адаптации человека и животных к арктическим условиям.

- Какова технология исследования?
- Генетики предполагают, что за процесс адаптации у разных видов животных отвечает один и тот же ген. Благодаря ему животное выживает при 50 градусах ниже нуля. Это олени, якутские лошади и коровы. Если мы докажем существование такого гена, то сделаем прорывное открытие в науке.

Недавно была изобретена новая технология, благодаря которой можно определить активацию гена именно по сезонности. Раньше с помощью анализа ДНК можно было уточнить, допустим, происхождение животных, где они были одомашнены, из какого района и кем являлись родственники. Сейчас мы запускаем круглогодичный мониторинг: четыре раза в год у одних и тех же животных – коров и лошадей – будем брать кровь.

Посмотрим, какой именно ген проявляет себя больше в возбужденном и спящем режиме в определенное время года. Ген, отвечающий за адаптацию к холоду, летом также присутствует, но он не активен, как зимой.
Известно, что якутская корова родом не из Якутии. По генетическому анализу установлено, что это животное «пришлое», как и лошадь. Можно установить, как быстро прошел процесс адаптации. Еще одна задача – выяснить, как человек способствовал адаптации животных и почему он сделал это.

- Есть мнение, что популяция якутских коров сократится. Что вы сами думаете по этому поводу?
- Вот поэтому важно, чтобы работали не только биологи, генетики, но и социальные ученые. Прогноз можно сделать только в том случае, когда мы знаем подход к решению проблемы и опасению людей и государства. Во многом это будет зависеть от государственного урегулирования. В настоящее время составлены государственные программы, направленные на сохранение генофонда коров, которые разводятся на государственных фермах. Но при этом никаких средств не выделяется на правильную продукцию, даже на производство молока. Хорошо было бы, если бы государственные программы создавали мотивацию частникам, молодым фермерам заниматься разведением якутских коров.

Как их можно заинтересовать? Не только деньгами, но и брендингом. Нужно давать им повод для гордости, что они являются такими хорошими фермерами на всей планете, потому что только они сохраняют этот скот, и только они живут с животными в социально-экологической сфере. И эту идею нужно довести до властей и самих людей, чтобы они гордились собой. Тогда в будущем фермеры станут производителями самых ценных и уникальных продуктов. Не будет опасности генетической деградации популяции животных, так как люди сами захотят их разводить. Одной только господдержкой ничего не добиться, потому что бюджет сегодня есть, а завтра его может и не быть.

- Какова технология грантов и в чем их гипотеза?
- Тут самый главный интерес – исследовательский. Нам нужно понять, каким путем сам народ может участвовать в процессе промышленного освоения и получить выгоду. Сейчас слышатся термины «корпоративно-социальная ответственность», «социальная лицензия на добычу», «социальное инвестирование». Но нужно добиться того, чтобы в этих делах могло участвовать общество.

Такой же подход как с коренными породами животных: сами люди живут на этих местах. Они лучше всех знают свои ресурсы, земли, пастбища, охотничьи угодья. Эти знания представляют ценность для биокультурного разнообразия и интерес для компаний. Население должно чувствовать себя полноправным партнером. Компенсации за работу не должны быть как подачки жертвам или бедным людям, а как плата за работу, которую они выполняют.

- Возможно, в документах отношения между компаниями и населением выглядят идеальными, а что на самом деле? Есть ли барьер между ними?
- Мне как антропологу кажется, что проблема зачастую присутствует в вопросе партнерства. Местное население воспринимают не как участников, а как «junior partners». Если это отношение поменять, тогда то, что написано на бумагах, заработает по-другому. Но для этого нужно, чтобы компании начали понимать, что для них знания, предоставляемые на местах, – ценность. В этом основная гипотеза статьи, которую мы готовим к публикации. В новом проекте мы более подробно будем анализировать, в чем эта ценность. Только в Якутии есть закон об этнологической экспертизе в районах промышленного освоения Севера. Эксперты отмечают, что его можно улучшить. Но уже факт существования такого закона замечателен. Есть одно «но»: он не действует так, как должен был. Нужно найти и устранить подводные камни, мешающие развитию.

Ульяна ЕВСЕЕВА, Варвара ЖИРКОВА
Фото из личного архива Флориана Штаммлера
Количество показов: 420
Выпуск:  №29 (2555) от 29 июля 2016 г.
Комментарии