Невыдуманные истории. Пограничники на афганской войне

20.02.2020 
Количество показов: 600
15 февраля — очередная годовщина вывода советских войск из Афганистана. Одновременно это радостное и печальное событие. Радостное — что живыми вернулись солдаты. Печальное — там, в Афгане, остались погибшие товарищи. 
О тех далеких событиях, о своих товарищах корреспонденту «ЭС» рассказал ветеран боевых действий, полковник пограничных войск Иван Маркович Гурьев.

«Имена не менял, события реальные»

Свои воспоминания о годах службы Иван Маркович написал как небольшие рассказы от третьего лица, отрывки. «Я не стал менять имена и фамилии. Это все те, с кем я служил, и события не выдуманные», — говорит полковник в запасе. 
Посвящаю пограничникам Памира 
Настоящие солдаты, правильные генералы

Памирские горы считаются молодыми. Горы отличаются друг от друга своим цветом, высотой и принадлежностью к истории. Некоторые горы имели мрачные смолисто-черные пятна, значит, радиация наружу вырывается. Другие горы красовались изумрудными или фиолетовыми цветами, значит, драгметалл. Остальные горы, что пониже, таили в себе исторические тайны Великого шелкового пути, времена поручика Ржевского, басмачей, секретный аэродром и лабораторию Курчатова, партизанские базы НКВД, где готовили военнослужащих будущей армии социалистического Китая. Именно здесь, в горах Памира, в 1960-м году пограничники первыми визуально засекли американский самолет-разведчик У-2. Именно памирские горы были тренировочной базой сборной СССР по альпинизму. За этими горами с начала 80-го года полыхала гражданская война в Афганистане, а воины СССР выполняли интернациональный долг. Пакистанцы под руководством американцев в заточении держали Героя Советского Союза лётчика Руцкого. Провинция Тибет боролась за свою независимость от Китая, а уйгуры в СУАРе стремились к исторической справедливости. Именно с этого «пятачка» планеты свое начало взял исламский фундаментализм, ставший идеологией террористов. Много тайн хранят молодые памирские горы, с острыми хребтами и мощными ледниками. Они внешне, как накачанные атлеты, красивые, как невеста, страшные для новичков, полезные для людей. Но эти горы не могли быть препятствием от набега супостата. 

Пограничные гарнизоны, выставленные с Мургабского пограничного отряда и находящиеся на «той» стороне, надежно прикрывали основное памирское направление от возможного вторжения американских «рейнджеров» (спецназ США), расквартированных в Агентстве Гилгит (Пакистан), что в 50-70-ти км от нашей границы и моджахедов Малого Афганского Памира. 

— Гомзяков, срочно на выезд! Готовность семь минут! — крикнул дневальный после телефонного звонка со штаба. 
— Что случилось? Я только что приехал с границы. Даже не ужинал. За месяц одно письмо матери написал и то еще конверт не запечатал.

— Подробности не знаю, но оперативный дежурный намекал о нарушении границы, о боевом столкновении, о раненых и еще что-то, но я не понял, не разобрал. Твой шеф, как всегда, возглавляет оперативную группу, потому, видимо, выезжаете раньше основных сил. Давай, Вовчик, в темпе вальса. 
— Понял. Письмо отправишь? Пока оружие и боеприпасы подготовь. Я побежал машину выгонять из бокса. Сухпай и бронежилет не забудь, я быстро, — распорядился четко и коротко Володя Гомзяков, подражая своему шефу. Подходя к боксу с боевой техникой, подумал: «Шеф, наверное, тоже не ужинал. Ладно, не впервой, сухпайка хватит на всех, только неудобно в машине на ходу есть и снегом запивать». 

В гарнизоне все знали историю этого ордена, и потому все байки вокруг ордена Красной Звезды были дорогими и священными. Бой был внезапный, скоротечный, кровавый и первый в жизни молодых офицеров, потому запоминающийся и дорогой, как реликвия. За такие подвиги могли бы дать всем по ордену. Но у нас, извините, разнарядка, план, спущенный сверху. Тогда Пилимжан и Вася бросили монетку и договорились носить орден по очереди, по графику, пока не женятся. 
Казах был душой коллектива, заместителем председателя офицерского собрания. По долгу службы разведчик Пилимжан в основном посещал «афганские бани», и отпуск его часто прерывали из-за обстановки, поэтому ему вроде бы и не нужен был график отпусков. Но он пришел на совещание. Он всегда был солидарен с офицерами, если это касалось чести и достоинства офицера. 

— Пилимжан! Ты же в баню не париться ходишь, а видеофильмы смотреть. Так? Признавайся, Пилимжан, — не сдавался его друг и «афганский соратник» Вася Шевченко, позывной в ходе боевых действий — «хохол». 

— Пилимжан! Ты лучше мой орден верни. Поносил и хватит! А то в привычку вошло — на танцы в «чужой награде» ходить. Теперь-то перед кем выпендриваешься? Жену свою орденом друга заманил три года назад, а теперь кого ловишь, кого заманиваешь? Гарем себе собираешь? Под мусульманина заделываешься? 

— Сам дал поносить, можно сказать, даже подарил, а теперь отдай. Видишь ли, «звездочку» ему жалко, а у самого вся грудь в «крестах». Другу «железяку» пожалел? На, забирай свой орден и в бою больше помощи не проси и не ори: «Пилимжан, прикрой! Пилимжан, поддержи! Пилимжан, подбрось боеприпасов!». Сам с испугу за пять минут боя выпустил все боеприпасы, голову спрятал в песок, как страус, и давай орать, прося о помощи. Бедные «духи», думая, что Вася-Хохол собирается идти в рукопашную, сразу руки и подняли.

Прошли годы. Веселый и надежный памирский гарнизон давно разбежался по «национальным квартирам». Пилимжан — в посольстве Казахстана, Вася-Хохол — почти олигарх, Валера Якушев — в таможне, якут укрепляет новые рубежи границы на Северном Кавказе и активно борется с терроризмом и ваххабитами. Молодой подполковник Игорь Курилов — генерал-лейтенант, молодой лейтенант — давно не Женя, а командир Благовещенского пограничного отряда, и зовут его полковник Чибисов Евгений Дмитриевич.

Через годы генералы гостили у Ивана. Ловили знаменитую якутскую нельму. Учили Ивана готовить уху на костре по-русски. 

— Ты бы лучше, Иван, про Северный Кавказ нас проинформировал, а то все время о своих предках из Иерусалима да о Моисее. Ты случаем обрезание не сделал? 
— Нет, не сделал. Не положено. Мы, якуты, наполовину крещеные. Что касается Кавказа, одной фразой не скажешь. Туговато нам. Противник хорошо обучен и оснащен. Разведка у них работает быстро и четко. Горно-лесистая местность укрывает заранее подготовленные лагеря и базы. Армейцы воюют своей тактикой, потому неэффективно. Спецназовцам не дают самостоятельности. Генералов и командиров с афганским и таджикским опытом почти нет. Из-за ведомственности и отсутствия единого руководства нет слаженности и взаимодействия. Некоторых заманили «боевыми» и то не платят, как положено, в срок. Можно и дальше продолжить, товарищи генералы, но в отпуске хотелось бы забыться. Вы уж не обижайтесь. Тяжело говорить, хвалиться нечем, душа не лежит, потому никаких инициатив и смекалки. Там судьба военнослужащего никого не интересует, там разворачивается большая геополитика, не доступная нашему пониманию. 

— Какое-то упадническое настроение у тебя, Иван... 
— Все нормально. Это только вам плачусь, Игорь Сергеевич. Вы же эту правду хотели услышать? Может, я ошибаюсь, но своё видение я вам изложил. Придет новое руководство страны, думаю, пойдет все по-другому. 

— Ты, Иван, 30 лет служил в пограничных войсках за пределами Якутии, считай как похождения Моисея по пустыне. После увольнения в запас, вернувшись в свою страну обетованную, приумножай традиции, береги заветы предков. Не давайте себя обмануть «соседям» и «друзьям» из-за бугра. У тебя получится. Верю. Вернемся через 15 лет. Смотри, чтобы бананы и кокосы у вас росли. А архитектору Ивану Шишигину, солдату-пограничнику, привет и поклон. Красивый город строит. Получается, и пограничные войска внесли свою лепту в строительство обновленной столицы Якутии.
Количество показов: 600
Выпуск:  №5(2736) от 14 февраля 2020