ПУАНТЫ И САПОГИ

26.03.2019 
Количество показов: 125
В нашем городе живёт человек уникальной профессии, который не только шьёт высококлассную модельную обувь, но и ремонтирует хрупкие пуанты. Пожалуй, это один из немногих обувных дел мастеров, который в Якутии приводит в порядок недолговечные балетные туфли. В Театре оперы и балета имя Ильи Самсонова известно без преувеличения всем, ведь без него не обходятся ни одна театральная постановка, ни один новый балет.
— Илья Васильевич, когда вы стали заниматься ремонтом пуантов?
— Как только стал профессиональным обувщиком. Сам я их не шью, их изготовляют в основном в центральных городах нашей страны и за рубежом. Я их только ремонтирую. Это же, считай, одноразовая обувь. Почему-то пуанты не принято шить из крепких материалов. Их в основном делают из атласа нежно-розового цвета, используют плотную кожу на подошву, несколько слоёв мешковины и тарной ткани приклеивают на изнаночную сторону заготовки. Затем заготовку прошивают прочной нитью и пробивают мелкими гвоздиками и подклеивают многослойную стельку из кожи и картона с вставленной внутрь узкой прямоугольной пластинкой из жёсткого картона, которая помогает поддерживать стопу балерин в вертикальном положении.

От многочисленных подъёмов на пальцы во время танца и спуска с них туфли постепенно размягчаются и разбалтываются. Их срок службы зависит от интенсивности нагрузки. Так, балерина, исполняющая главную роль в балетном спектакле с большим количеством дуэтов, вариаций и других выходов может сменить за вечер несколько пар обуви. Кроме того, для таких спектаклей, как «Жизель», где каждый акт требует своей техники и выразительности, артисты готовят разные туфли для каждого действия.

Во время балетных спектаклей, конечно, изнашивается носочная часть пуантов. Приходится ремонтировать эту часть в первую очередь. Подклеиваю её по новой, скрепляю составные части этих балетных туфель.
 
НЕМНОГО О СЕМЬЕ И УЧЁБЕ
Илья Васильевич родился в 1961 году в селе Сегян-Кюёль Кобяйского района Якутской АССР в семье рабочих. Отец был прорабом, а мать — домохозяйкой. В их семье родилось десять детей. На дворе дома, по его воспоминаниям, семья держала кур, а в хотоне — коров. В Сегян-Кёле Илья пошёл в школу и, окончив десятилетку, немного поработал и был призван в армию. 

— После демобилизации в 1982 году полетел в Москву на учёбу — поступил в механико-технологический техникум на отделение конструирования и моделирования обуви. Поехал туда сам. В те времена учиться хотели многие, все ребята где-то учились, да и родители настаивали. От Якутского кожевенно-обувного комбината тогдашнего Министерства местной промышленности Якутии поступило направление, и с 1985 года начал работать там конструктором-модельером кожаной обуви. Цех был специальный, где при изготовлении обуви мы учитывали местную специфику и традиции. Первоначально рисовали на бумаге эскизы будущей обуви, делали крой, считали отход, пойдёт ли заказ на промышленное производство или нет. Учитывали при изготовлении продукции материал, из которого она будет изготовлена: кожа, замша или мех. 

«БАШМАЧОК» И ДОМ БЫТА
Через некоторое время я перешёл на работу на предприятие «Якутскгоробувьбыт», бывшее в составе Министерства бытового обслуживания республики. В посёлке Геологов тогда работала так называемая спилковая группа: по сути, из отходов кожевенного производства — спилков, которые подшивались на войлок, — выпускалась обувь. Там стал работать с 1987 года. Затем, в начале 90-х годов, на улице Петра Алексеева в каменном двухэтажном здании открылось новое ателье «Башмачок», принадлежавшее объединению «Якутгоробувь». На первом этаже было развёрнуто производство и ремонт обуви, а на втором — пошив модельной кожаной обуви по индивидуальным заказам. Мы выпускали определённое количество моделей обуви, эскизы которых утверждались в Москве. Вот и приходилось заказчикам выбирать из ограниченного числа моделей. Конечно, что-то под конкретного клиента подгоняли, что-то индивидуальное делали на заказ, что-то национальное добавляли. Творили, иным образом! 

Потом открылся знаменитый Дом быта на улице Дзержинского. Там на четвёртом этаже нам, обувщикам модельной кожаной обуви, выделили место. В конце 90-х годов начался развал местной промышленности. Многие в те времена, как и я, ушли на вольные хлеба. Долгое время работал надомником-сапожником. 

РАБОТА В ТЕАТРЕ
— Потом меня пригласили работать обувщиком в Театр оперы и балета. Лет 20 здесь уже работаю. Также мне поступают заказы и от Саха драматического театра, Театра танца. Шью обувь для танцевальных коллективов, для солистов. В Театре оперы и балета есть производственные мастерские, в Саха театре — отдельный офис обувщика. Но мне всё-таки удобнее работать в своей домашней мастерской: все нужные мне инструменты и оборудование здесь. Поступил заказ на ремонт театральной обуви, забираю её и везу сюда, оперативно ремонтирую. А новую партию обуви они заказывают редко. Только когда готовятся к премьере, тогда на неё и деньги находятся.

— Какую театральную обувь вы делаете? 
— В основном, конечно, для танцоров. Для мужчин облегчённые кожаные сапоги и полусапожки, балетные туфли. Для женщин такой же ассортимент: туфли, сапоги и полусапожки. Только с каблуками повыше, разумеется! 
Делаю и индивидуальные заказы. В основном это национальная обувь. Сапоги разных фасонов и моделей. На весну, на тёплое время года. Много заказывают мне летнюю обувь, в основном на ысыах. У меня есть свой фотокаталог продукции. Опыт уже большой. Сейчас запретов и всяких инструкций нет, как в советское время. Можно заказать любую обувь! А узоры делают швеи-вышивальщицы. Технология понятная, строчную вышивку могу и сам сделать.

— Вы помните первую обувь, которую изготовили сами? 
— А как же! Это было в Москве, во время учёбы в механико-технологическом техникуме. Помню, тогда я сшил на практике на фабрике обувку по своему дипломному проекту «Национальная детская обувь». Это была тёплая зимняя обувь типа унтов из фетра. Сначала нарисовал чертёж этой модели, защитил каждый этап изготовления этой продукции перед комиссией. Это был производственный проект на 400–500 пар детской обуви. 

— А колодку обуви сложно делать? 
— Разумеется, это тоже целое искусство. Раньше, сами видите на стеллажах моей мастерской, колодки были в основном деревянные. Специально обученные люди их изготовляли искусно. У всех людей ноги, ступни разные. Анатомия ног разнообразная. В национальных республиках свои размеры колодок. У якутов, к примеру, ступни несколько удлинённые. 

У меня в мастерской накопилось много колодок моих клиентов. Вот, например, колодка нынешнего нашего Ил Дархана. Айсен Николаев, кстати, давно у меня заказывает национальную обувь. В основном на летние ысыахи. А вот огромная колодка 52-го размера известного спорт­смена-атлета из Красноярска Александра Карелина. Сейчас колодки пошли в основном из пластмассы. Заказываю такие колодки в Москве. 

— Кто были вашими наставниками? 
— Хорошо помню опытного мастера, можно сказать, своего первого учителя Диодора Софронова, работал с ним в посёлке Геологов. На каждом производственном этапе — у заготовителей, закройщиков, обувщиков — обязательно чему-то учился, что-то брал на вооружение. Поэтому, можно сказать, учился у разных мастеров со стажем.

Алексей ЕВСТАФЬЕВ
Фото автора и из архива Ильи САМСОНОВА
Количество показов: 125
Выпуск:  №9 (2689) от 7 марта 2019 г.