Оборотень: проклятье удаганки

03.02.2014 
Количество показов: 690
Оборотни – это существа славянской мифологии. В некоторых областях России их называли – бука.
Существа эти возникли еще во времена язычества, с принятием христианства их относят к области демонологии. Мифы об оборотнях существуют практически у всех народов. К примеру, греки изображают их в образе тощего колдуна с головой осла и хвостом обезьяны. Они верят, что в мрачные зимние ночи, особенно от Рождества до праздника Богоявления, оборотни шляются повсюду и пугают людей. По мнению скандинавских народов, оборотни похожи на онокентавров. В России чаще всего оборотнями становятся проклятые дети, ведьмы и колдуны. Вспомним «Вечера на хуторе близ Диканьки» или «Вий» Гоголя, где ведьмы за ночь принимали разные обличия.
Якутские шаманы также могли во время камлания обернуться в различных зверей или даже в рыб. Так, известная в прошлом веке очень сильная удаганка Алысардаах во время камлания превращалась в щуку (алысар – щука по-якутски), и, говорят, юрта по самые окна заполнялась настоящей водой. Настоящий оборотень, как рассказывается в мифах, может по-настоящему, физически, превращаться в волка или других животных. Это изменение может произойти как по желанию оборотня, так и непроизвольно, например, в определенные лунные циклы. Оборотнем можно стать: 1) посредством магии; 2) если вас укусил оборотень; 3) вы родились от оборотня; 4) съели мозг волка или жареную волчью плоть; 5) сделали глоток воды из волчьего следа или из водоема, из которого пила волчья стая; 6) носите одежду из шкуры волка; 7) родились в канун Рождества; 8) вас проклял тот, кому вы причинили зло (особенно плохо быть проклятым колдуном или шаманом).

Оборотни не подвержены старению и физическим заболеваниям благодаря постоянной регенерации тканей. Можно даже сказать, что они практически бессмертны. Однако их можно убить, смертельно ранив в сердце или в мозг или иным способом, которые повреждают сердце или мозг.

Сегодня мне хотелось бы рассказать услышанную некогда от кого-то историю женщины, отца которой очень давно, еще в начале двадцатого века, прокляла старая эвенкийская удаганка. Тогда, в первые годы Советской власти, считалось, что шаманы и удаганки – пережиток прошлого, и с ними надо бороться и всячески искоренять (помните картину «Изгнание шамана»?), поскольку они обманывают и морочат голову простому народу. Правда, до настоящей истерии – так называемой охоты на ведьм, как в Европе во времена инквизиции, не дошло, поскольку наши предки все равно в душе по-прежнему верили в шаманизм и почитали, боялись людей, которые обладали сверхестественными способностями. Конечно, скорей всего, в те темные времена наряду с настоящими шаманами были и те, которые, пользуясь доверчивостью и наивностью якутов, морочили им головы. Но, тем не менее, большинство из них действительно могло многое, что не подвластно обыкновенным людям.

Почти в каждой деревне или в селенье есть свой странный человек, свой юродивый, как говорится, не от мира сего. В одной такой глухой деревушке, расположенной в одном из южных районов Якутии, жила одна весьма странная женщина. Звали ее Ульяной. Отец ее был заготовителем пушнины и большей частью пропадал в тайге. Матери же девочки никто никогда не видел. По словам стариков, однажды Матвей Иваныч (так звали отца Ульяны) вдруг объявился в деревне с грудным ребенком, завернутым в волчью шкуру. Зная его суровый характер, никто особенно не стал вдаваться в подробности появления девочки у закоренелого холостяка, к тому же бирюка по натуре. Воспитывали девчонку бабушка и тетка, последняя тоже, как и брат, одинокая старая дева. Поначалу, когда были живы родственники, Ульяна ничем вроде не отличалась от других деревенских детей. Разве только замкнутостью характера и стремлением уединяться. Ее часто встречали в лесу ягодники и грибники, причем в довольно отдаленных от деревни местах. Увидев людей так далеко от дома, она не радовалась, а наоборот, как будто была недовольна, в разговоры не вступала и спешила уйти. «Ну и бирючка выросла, похлеще отца будет!» - удивлялись односельчане, поглядывая с завистью на ее неизменно полные отборной ягоды или грибов корзины. Впрочем, учителя в школе ее хвалили за цепкую память и аккуратные тетрадки, за скромность и послушание, а то, что ни с кем не дружит и часто уклоняется от общественных поручений, их особо не волновало. Так сказать, яблоко от яблони недалеко падает, странно было бы, если бы в такой семье выросла общительная, живая девочка... Так или иначе, но девочка выросла и превратилась в красивую девушку с густой темно-каштановой косой ниже пояса, с большими черными глазами и едва заметным пушком над верхней губой. В девичестве вдруг сразу проявилась в ней какая-то иная, чужеродная кровь – не то цыганская, не то татарская. Впрочем, это никого не удивляло – таких половинчатых в этой деревне было пруд пруди. После школы она, как и все, уехала учиться, но закончить учебу ей не удалось: как-то сразу один за другим скончались родные. В одночасье оставшись сиротой, девушка вернулась домой и больше никуда не уезжала. Устроилась на работу в пекарню - другой работы в маленькой деревне не было. 

Жизнь в городе не изменила ее характер, она по-прежнему была очень замкнутой и молчаливой, после работы, как другие девчата, не спешила в клуб на танцы и всячески избегала присутственных мест. Одевалась тоже не так, как все, тогда, в 70-х годах прошлого века, в моде были мини-юбки, брюки клеш, яркий макияж, короткие волосы в стиле «сэссун» или модный ералаш, метко прозванный в народе «я упала с сеновала». Ульяна же одевалась, как какая-то столетняя бабка, в длинные платья и юбки, в закрытые кофты с длинными при любой погоде рукавами, а волосы никогда не стригла. И все же, несмотря на все это, многим нравилась, парни хороводились возле ее дома, чтобы хотя бы мельком увидеть неприступную сельскую красавицу. Она долго, лет до двадцати восьми, всем отказывала, а потом неожиданно для всех вышла замуж за приезжего парня-охотоведа. 

И вот тут-то, с ее замужества, и начинается самое интересное. Поначалу молодые жили вроде бы неплохо... Потом начались скандалы, муж-охотовед начал пить по-черному, часто молодая жена выгоняла его из дому, он шел к дружкам-собутыльникам и рассказывал про жену разные небылицы. Сначала ему никто не верил, да и кто поверил бы пьяному человеку, который говорил, что его жена – самая настоящая ведьма и что раз в два или три месяца, в полнолуние, она закрывается в баньке и превращается в волчицу. Он клялся и божился, что однажды, не вытерпев, он нарушил клятву, данную ей еще до свадьбы: никогда ни при каких обстоятельствах не ходить за ней в баню и не подглядывать! Он, дурачок, тогда подумал, что она так шутит. 
 
Стояла лунная летняя ночь, было светло, как днем. Он вдруг проснулся и, не обнаружив жену рядом с собой, пошел ее искать, а он еще до этого заметил, что она часто ходит по ночам в маленькую баньку, которая находилась на задах, за огородами. Знал, но особенно не заморачивался по этому поводу: ну ходит и ходит, может, молится, кто ее знает? Может, плачет от того, что детей нет (ему самому они были совсем не к спеху, он и так платил алименты двум женщинам). И так, одурелый еще со сна, он шел по мокрой от росы траве, дошел до темной баньки и заглянул в окошко ... и увидел вместо жены существо, отдаленно напоминающую женщину, всю обросшую волосами, которое, запрокинув голову на луну, что-то подвывало страшным нечеловеческим голосом. Он в смятенье бросился бежать...В ту ночь Ульяна домой не пришла. После этого случая он запил, колобродил по деревне по дружкам почти месяц. Жена же исправно ходила на работу в свою пекарню, такая же, как всегда, и никто ему так и не поверил. В конце концов его за прогулы и пьянство выгнали с работы, и на этом его след теряется. 

Через несколько лет Ульяна, нисколько за это время не изменившаяся, ни на грамм не постаревшая, снова выходит замуж, на этот раз за местного мужчину, вдовца с двумя почти взрослыми детьми. Тот совсем не пил, был во всех отношениях положительным, но и с ним совместная жизнь не заладилась. Рассказывали всякое: вроде как бы за красавицей мачехой стал ухлестывать старший сын мужа, не давал ей проходу и однажды подкараулил ее возле пресловутой баньки с какими-то своими намерениями. Он не стал заглядывать в окошко, а просто зашел (дверь была не закрыта на засов) вслед за ней, и тут на него будто бы набросилась матерая волчица... От страха последователь античного Ипполита (кто не знает, тот тоже имел связь с мачехой Федрой) стал заикой на всю оставшуюся жизнь. Впрочем, и ему, оболтусу этому, мало кто поверил. Правда, нашлись и те, кто поверил: уж очень странной была эта женщина. Вспомнили, что, по словам старожилов, никто никогда и не видел мать Ульяны и что принесли ее из тайги в волчьей шкуре. А самая старая жительница деревни, бабка Акулина, рассказала, что отец Ульяны Матвей Иваныч, будучи молодым, принародно оскорбил пожилую эвенкийскую удаганку. Это случилось во время празднования ысыаха, смертельно обиженная удаганка так же принародно прокляла весь его род. И однажды, ночуя в тайге, отец Ульяны встретил в лесу женщину необыкновенной красоты и без памяти в нее влюбился. Почти год влюбленные жили в таежной заимке, а потом женщина родила девочку и таинственно исчезла в ту же ночь, оставив после себя только шкуру волчицы... Верить или не верить этой истории, как говорится, на ваше усмотрение...

Количество показов: 690
Выпуск:  № 10 (2235) от 31 января 2014 г.
Комментарии